You are viewing izrazcy

Previous Entry | Next Entry

Изразец "Кострома"
Для тех, кому интересна история изразцов, а вместе с ней и история нашей родины, - представляем вашему вниманию статью нашего внештатного сотрудника, художника и историка, работающего в Московском Институте Археологии, Ефремовой Алены.

Красные рамочные изразцы являются самыми ранними из московских изразцов и представляют собой яркий самобытный материал, вызывающий много интереса. Лучше всего изучен «золотой век» московского изразца, начавшийся с середины XVII в. Более ранний период производства архитектурной керамики, XVI – первая половина XVII в., изобилует белыми пятнами. Коллекция изразцов, найденных при археологических раскопках, постоянно пополняется, но они часто фрагментированы. Находки часто выглядят разрозненными, и трудно понять генезис изразца на русской почве.

Долгое время общепринятой была точка зрения о поступательном развитии от белокаменного зодчества Владимиро-Суздальской Руси через архитектурную терракоту XV в. к красным терракотовым изразцам, но в последнее время она претерпела некоторые изменения. Видимо, картина была более сложной.
Новые данные о ранних видах московского керамического декора были обобщены С.И. Барановой. В конце XV - начале XVI века в Москве существовало сложившееся гончарное и кирпичное производство. Уровень мастерства был достаточно высок, о чём свидетельствует создание терракотовых плит с поливой или икон. Эти изделия служили для украшения фасадов храмов.
При археологических раскопках находят также относящиеся к этому периоду малые декоративные плитки из красной глины. Они бывают квадратными или прямоугольными, разных размеров (например, 10х14 см или 17х17см), с различными рельефными изображениями: фантастического зверя, всадника, черта. Рядом были найдены фрагменты красноглиняной коробчатой румпы с витыми перемычками на лицевой стороне. Предполагают, что, составляя вместе плитки и такую отдельно сделанную румпу, получали прототип рамочного изразца с коробчатой румпой и перемычками вокруг, который могли использовать при облицовке печи.
В Европе самыми ранними изразцами были горшковые. Судя по отдельным находкам из раскопок последних лет, в Москве также использовали подобные изразцы, - в виде сосуда с прорезанной по сырому ажурной решёткой-заглушкой. Очевидно, период бытования их у нас был очень кратким. В Европе они вышли из употребления гораздо раньше, чем в Москве вообще возникло массовое производство изразцов. В столице находят также фрагменты тарелкообразных (или тарельчатых) изразцов, аналогичных широко распространенным в Западной Европе. О них будет сказано ниже.
Итак, в ранний период мы не наблюдаем поступательного развития изразцового производства, это было время проб и экспериментов, с появлением новых типов изразцов и плиток, период бытования которых был очень коротким. Скорее всего, это было обусловлено как приездом новых мастеров (с северо- или юго-запада), владевших техникой изготовления изразцов или привозивших с собой изразцовые формы, так и масштабными заказами, например, на изготовление фасадных изразцов Большого Кремлёвского дворца в середине XVI в.
Но эти опыты не получили дальнейшего развития во второй половине XVI века, видимо, из-за сложной обстановки (Ливонская война, во время которой меньше строили, последовавшая за ней разруха, отъезд иноземных мастеров). И когда, примерно через полвека, в Москве началось массовое производство, мастера стали делать более простые технологически, а соответственно более дешёвые и пользующиеся спросом красные изразцы без поливы. Хотя, как уже говорилось выше, московские гончары давно знали все приёмы, необходимые для изготовления поливных изразцов. И это производство было ориентировано на широкий рынок, поскольку продуктом были преимущественно печные изразцы, а не фасадные, как в ранний период.
В письменных источниках первое упоминание об изразцовых печах относится к началу XVII в., и говорится о поливных печах во дворцах или домах знати. Видимо, горожане стремились не отставать, и спрос на печные изразцы был высоким.

Итак, несколько подробнее о технических характеристиках красных печных изразцов. Их, как и терракотовые плиты, делали из красножгущихся глин на гончарном круге. С тыльной стороны лицевой пластины примазывали румпу коробчатой формы, с помощью которой изразец потом крепили в печной облицовке или в кирпичной кладке.
Печной набор состоял из пяти конструктивных элементов. Собственно зеркало печи облицовывали стенными или лицевыми изразцами. Ранние изразцы называют широкорамочными, так как они имеют по краю плоскую рамку, шириной около 2 см. Лицевая пластина квадратная, примерно 20х20 см. Другое их название – изразцы ''большой руки'', так как производились также и изразцы поменьше, ''малой руки'', размером около 14х14 см. Высота рельефа на лицевой пластине была ниже высоты контурной рамки и составляла 0,3-0,8 см, толщина же самой лицевой пластины – около 1 см. Предполагают, что изразцами ''малой руки'' выкладывали верхний, более узкий, ярус печи.
Другим элементом печного набора были прямоугольные изразцы-пояски, высотой около 10 см. У них также были коробчатые румпы и широкие рамки, но только с двух, длинных, сторон изразца.
В швы между изразцами (для увеличения герметичности) вставляли изразцовые перемычки, полукруглые в сечении, с плоской румпой в виде гребня. Чаще всего длина перемычек соответствует стандартной длине стенного изразца «большой» или «малой» руки, но бывает и больше. Скорее всего, такие длинные перемычки служили горизонтальными тягами, с помощью которых перевязывали вертикальные швы между стенными изразцами. В свою очередь, перемычки стандартной длины могли служить вертикальными тягами.
Верх печи украшали рядом фигурных изразцов-городков с плоской румпой, отходящей от нижнего края. В одном печном наборе могли использоваться городки разной высоты с разными изображениями.
Вопрос о конструкции углов печи пока остается открытым. Принято считать, что для этого совмещали изразцы со срезанной под углом 45° румпой. Причём у стенного изразца срез мог начинаться от края или от его половины, а у пояска – и от 1/3 его длины. Изразцы со срезанными румпами часто находят при раскопках. Р.Л. Розенфельдт считал существенным недостатком конструкции такой печи угловые вертикальные неперевязанные швы. И в то же время, изредка находят и угловые красные изразцы, конструктивно состоящие из двух стенных, соединенных под углом 90° изразцов, один из которых соответствует целому, а другой – его половине.
фрагмент углового комбинированного изразца с перемычкойПри раскопках Романова двора найден также фрагмент углового комбинированного изразца с перемычкой, т.е. в месте соединения двух лицевых пластин изображен профилированный валик, имитирующий перемычку с косой насечкой. Таким образом, можно предположить, что в Москве встречались печи и с перевязанными угловыми швами, и оформление углов было разным. Надо также добавить, что в горизонтальных рядах облицовки для получения перевязки применялись половинки ''стенных'' изразцов.
После облицовки печи красными изразцами её белили, так что красной она не выглядела.
В конце первой половины XVII века контурную рамку на изразцах стали делать узкой, шириной около 1 см, такие изразцы называют узкорамочными. Это нововведение дало возможность отказаться от применения перемычек, в результате количество изделий печного набора сократилось, и печи стали выглядеть по-другому.
Во время археологических раскопок находят не только сами изразцы и их обломки, но и изразцовые штампы или формы, с помощью которых на сырой глине оттискивали выпуклое изображение. Эти формы могли быть деревянными или глиняными. Деревянные, видимо, были долговечнее, но зато и резчику приходилось немало потрудиться над изготовлением формы. Глиняные быстрее приходили в негодность, зато изготовить их было легче: оттиснуть в сырой глине понравившийся изразец, получить обратное изображение, которое могло служить формой, и обжечь.
Очевидно, подобные штампы или формы, московские гончары использовали для орнаментации некоторых форм керамической посуды. Это могли быть красноглиняные поливные сосудики для масла, оставшегося после соборования умершего, которые ставили в гроб. На дне одной такой чашечки оттиснут Китоврас с мечом в руках (XVI в.). Но более близкие аналогии изображениям на изразцах мы находим на белоглиняных поливных флягах конца XVI-XVII вв.: это и двуглавый орёл, и семиголовый зверь Апокалипсиса, и птицы под деревом.

По характеру изображения на лицевой пластине все красные московские изразцы можно разделить на две большие группы: сюжетные и орнаментальные. Орнаментальные мотивы берут своё начало в белокаменной резьбе Древней Руси. В печной декор они пришли через архитектурную терракоту. И хотя это была уже сформировавшаяся художественная традиция, в художественном стиле некоторых орнаментов можно проследить и иноземные влияния.
Происхождение сюжетных изразцов до сих пор остаётся загадкой. Вероятно, эта традиция сформировалась под влиянием западного печного изразца, однако большинство сюжетов достаточно самостоятельны, и отражают интересы горожан того времени. Многие фантастические персонажи, изображенные на изразцах, также имеют аналогии в древнерусской белокаменной резьбе.
Типология сюжетных изразцов была разработана Р.Л. Розенфельдтом. В первую группу он включил изразцы с «батальными сценами». Их всего пять, и они рассказывают об осаде «града Египта» царем Александром Македонским (сюжет из популярной тогда «Александрии», ходившей в списках по рукам).
Предположительно, изразцы располагались в облицовке печи горизонтальным поясом. Один из них, с изображением крепости, был центром композиции, другие четыре располагались по сторонам от него, фигуры на них были повернуты, соответственно, влево или вправо.

На центральном изразце изображена крепость, «град Египет», с зубцами в виде ласточкиных хвостов, меж которых стоит пушка. Два воина с пищалями в руках отбивают приступ. Ещё выше воинов изображены шатры с развевающимися флагами.


Другой сюжет – осада крепости с лестницей, которая стоит наклонно, по ней два воина лезут на приступ. Третий воин, стоящий под лестницей, в разных вариантах может держать в руках саблю, топорик или рогульку, которой осадную лестницу поднимают на стену. На другой части изразца – всадник с булавой или саблей в руке, рядом с ним флаг. Разное оружие в руках воинов объясняется тем, что, изображая один и тот сюжет, каждый мастер всё же вносил отдельные изменения либо дополнения. Тот же сюжет встречается в более позднем исполнении – на узкорамочном изразце с подписью «ПРИСТУПАЕТЪ».
Третий сюжет – царь во главе конного отряда. Царь в трехзубой короне, с луком и стрелой в руках, едет во главе отряда, за ним три конника, первый – со знаменем, двое других – с пищалями. Полностью виден только конь под царем, от других коней – часть крупа, ноги, хвосты. В более раннем варианте фон изразца заполнен растительными побегами, характерными московскими звездочками, веточками («елочками»), уголками, в более позднем – фон свободен, но есть пояснительная надпись «(ПРИСТУ)ПЪ АЛЕКСАН(ДР)А Ц(А)РЯ КО (ГР)АД(У) ЕГИПТУ». Такие надписи гораздо чаще встречаются на муравленых изразцах, на красных лишь изредка. Появление надписей относят к середине XVII в., более позднему периоду формирования красного изразца.
Четвертый сюжет - конница и пехота в походе. В верхней части изразца показаны два конника в развевающихся плащах и с пищалями в руках. В нижней части – четыре пеших воина: с флагом, пищалями, луком.
Последний сюжет этой серии – пушкарь с пушкой и воины. В руках пушкаря – правило и пальник, пушка стоит на лафете, рядом сложены ядра. Идущие один за другим воины вооружены копьем, пищалью, луком. Один из них несёт знамя.
По археологическим материалам, время появления этих сюжетов - конец XVI в. или первая четверть XVII в. Есть мнение, что изразцы этой сюжетной линии появились непосредственно после окончания Смуты.
Вторая сюжетная линия - с изображениями зверей, птиц и охотника. Центральным изразцом в этой линии мог быть изразец с барсами под пальмой, он имеет вертикальную ось симметрии. Другой излюбленный персонаж – это лев. Он показан присевшим на задние лапы, с поднятыми передними.
Птица с распущенными крыльями – это, скорее всего, журавль. И сюжет с птицами вокруг дерева, дошедший до нас, к сожалению не полностью. (рисунок этого изразца будет доступен чуть позже - прим. pechy) Последний сюжет – охотник на коне. В одной руке у него поводья, на другой – птица, скорее всего, сокол. Иногда сверху показана ещё одна, летящая, птица. Возможно, охотник этот – тоже Александр Македонский, но это лишь предположение.

(продолжение следует)

Посткриптум. Заключительная часть статьи, список литературы и еще часть рисунков будут в следующей записи

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru